Корпорация голосует за возобновление после того, как русский набор [колоколов] целый год хранился в бездействии
Колокола не настроены
Импровизированные удары, как говорит Мерит, в то время как факультет музыки обещает не заглушать прелестные мелодии
Один из самых зловещих манифестов прозвучал вчера, когда корпорация Гарварда объявила через университетский отдел новостей, что она проголосовала за возобновление колокольного звона в Лоуэлл Хаусе днем по воскресеньям. Двенадцать месяцев тишины скоро истекут. Год назад, когда в пятницу 13 октября 1933 года президент Конант в качестве первого официального акта после своей инаугурации распорядился прекратить колокольный звон в часовне в семь часов, студенты решили, что наконец-то они выиграли битву за полную тишину утром и днем.
Ступени в башне не используются
Звонари больше не взбирались на башню, чтобы поупражнять свои пальцы и раскачать русские языки. Эти инструменты, принадлежащие факультету музыки и настроенные диатонически, больше не трезвонили на колокольне, выводя из себя весь Лоуэлл Хаус. Даже Белый Дом был рад. Всего лишь четыре дня спустя 17 октября, выпускник 1895 года магистр Джулиан Л. Кулидж показал свою дипломатическую переписку с выпускником 1904 года Франклином Д. Рузвельтом о том, чтобы назвать колокола в честь Президента. Г-н Рузвельт писал, что «строго между нами, я бы больше предпочел, чтобы в мою честь назвали щенка или ребенка, чем один из тех звонов, которые все время фальшивят и которые звучат любое время дня и ночи. Щенку или ребенку можно по крайней мере дать анальгетик». Затем Президент телеграфировал [газете] “Crimson”, что «несмотря ни на что, я намерен послушать эти колокола, когда в следующий раз буду в Кембридже».
Слышны на расстоянии 15 миль
Но вчера факультет музыки торжественно заявил, что «заглушать колокола не предусматривается». По оценке, при благоприятных условиях они будут слышны в радиусе 15 миль.
«На них нельзя сыграть никакую написанную музыку, поскольку они не настроены ни в одной известной последовательности», — спокойно признает преподаватель музыки Артур Т. Мерит. – «Поэтому звонарь вынужден импровизировать, сосредотачиваясь на возможностях ритма».
По словам Меррита, необходимы три человека, чтобы управлять набором «должным образом»: двое – чтобы раскачивать язык самого большого колокола (высотой 9 футов и весом 14 тонн) и еще один – чтобы управлять остальными шестнадцатью (весом в среднем по 13 тонн).
Колокола, которые «по мнению экспертов, являются лучшими в своем роде в Америке», были подарены Гарварду в 1930 году жителем Уинди Сити Чарльзом Р. Крейном, бывшим министром в Китае, который купил их у сталинского правительства. Некогда они звонили в одном московском монастыре.
